Автор: Roman Tretiakov

WE PNW | Авторская колонка | 21 ноября 2026 года

РОССИЯ

Семь лет за несколько ценников

Представьте обычный продуктовый магазин. Люди покупают хлеб, молоко, продукты для своих семей. Среди них молодая женщина, которая решает заменить несколько ценников небольшими бумажными сообщениями против войны.

Она никому не угрожает. Не призывает к насилию. Она выражает своё отношение к происходящему.

В ноябре 2023 года российский суд приговаривает её к семи годам лишения свободы.

Это не вымышленная история.

Её зовут Александра Скочиленко. Она художница из Санкт-Петербурга. В марте 2022 года она разместила в супермаркете вместо ценников сообщения о войне в Украине.

Российские власти квалифицировали её действия как публичное распространение заведомо ложной информации о вооружённых силах. 16 ноября 2023 года судья Василеостровского районного суда Оксана Демяшева приговорила Скочиленко к семи годам колонии.

1 августа 2024 года Александра вышла на свободу в результате международного обмена заключёнными.

Но почему для освобождения художницы, разместившей антивоенные листовки в магазине, потребовались переговоры между государствами?

И что это говорит о судебной системе, которая назначила ей семь лет заключения?

Источник: «Медиазона» — приговор Александре Скочиленко

Традиционные ценности. А где справедливость?

9 ноября 2022 года Владимир Путин подписал указ №809, утверждающий основы государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей.

В пятом пункте документа среди этих ценностей перечислены жизнь, достоинство, права и свободы человека, гуманизм, милосердие и справедливость.

Справедливость.

Права и свободы человека.

Достоинство.

Не оппозиционная программа. Не требования западных политиков. Это официальный документ, подписанный президентом России.

Существует и Конституция Российской Федерации.

Её статья 46 гарантирует каждому судебную защиту прав и свобод. Статья 120 устанавливает независимость судей и их подчинение Конституции и федеральному закону.

Получается, на уровне официальных деклараций государство признаёт право человека на защиту, достоинство и справедливое правосудие.

Но как эти принципы работают, когда обвиняемым становится человек, публично не согласный с политикой самого государства?

Когда за надпись против войны назначают тюремный срок?

Когда журналиста включают в реестр иностранных агентов?

Когда обычный комментарий в интернете становится поводом для уголовного дела?

Именно здесь проходит главная проверка судебной системы: способна ли она защитить гражданина не только от другого гражданина, но и от самого государства?

Источник: Указ президента РФ №809

Источник: Конституция Российской Федерации

«Этот закон ничего не запрещает»

Я хорошо помню время, когда в России начали принимать законодательство об иностранных агентах. Тогда я ещё жил в стране, работал с людьми, занимался общественной деятельностью и политикой.

Обществу объясняли, что речь идёт исключительно о прозрачности иностранного финансирования.

Государство якобы всего лишь хочет понимать, кто получает деньги из-за границы и на что их тратит.

5 апреля 2013 года Владимир Путин, комментируя закон об иностранных агентах, публично заявил:

«Ничего не запрещает, ничего не ограничивает и никого не закрывает».

Он сравнивал российское законодательство с американским законом FARA, действующим с 1938 года.

Однако российская система постепенно изменилась.

Первоначально законодательство касалось некоммерческих организаций. Затем ограничения распространились на СМИ, журналистов, общественных деятелей и физических лиц.

В 2022 году новый федеральный закон №255-ФЗ ввёл гораздо более широкое понятие иностранного влияния.

Для признания человека иностранным агентом получение денег из-за границы перестало быть обязательным условием.

Закон позволяет учитывать не только финансовую поддержку, но и другие формы иностранного воздействия, включая убеждение.

Где заканчивается реальное иностранное влияние и начинается независимое мнение человека?

В апреле 2022 года журналиста Юрия Дудя включили в реестр иностранных агентов. Во время судебного разбирательства стало известно, что среди оснований фигурировали использование материалов «Медузы» и The Insider в интервью, а также доходы от рекламы на YouTube.

Дудь оспаривал решение Минюста, но российские суды не удовлетворили его требования.

Сам факт использования материалов журналистов или получения рекламного дохода не доказывает, что человек действует по поручению иностранного государства.

При этом американский FARA, на который ссылались российские власти, предполагает установление определённой связи между агентом и иностранным принципалом — например, действия по его просьбе, указанию или под контролем.

Это принципиальное юридическое различие, на которое обратил внимание и Европейский суд по правам человека.

22 октября 2024 года ЕСПЧ вынес постановление по делу Kobaliya and Others v. Russia.

Суд установил нарушения свободы выражения мнений, свободы объединений и права на уважение частной жизни.

ЕСПЧ пришёл к выводу, что российское законодательство об иностранных агентах применялось чрезмерно широко и непредсказуемо, а его назначением на практике стало наказание и запугивание, а не только прозрачность или национальная безопасность.

Через одиннадцать лет после обещаний о том, что закон ничего не ограничивает, международный суд пришёл к противоположному выводу о последствиях его применения.

И возникает вопрос: понимали ли разработчики законодательства, какой механизм создают, или именно таким он и должен был стать?

Источник: РАПСИ — заявление Путина, 5 апреля 2013 года

Источник: Федеральный закон №255-ФЗ

Источник: ЕСПЧ — Kobaliya and Others v. Russia

Война, после которой слова стали уголовными делами

24 февраля 2022 года Россия начала полномасштабное вторжение в Украину.

Уже 4 марта в России были введены новые уголовные и административные нормы, предусматривающие ответственность за распространение признанной властями ложной информации о вооружённых силах и за их публичную дискредитацию.

Официально власти объясняли необходимость этих мер борьбой с дезинформацией и защитой армии.

Но что происходит, когда государство, ведущее войну, одновременно получает законодательные инструменты для наказания граждан за публичное несогласие с этой войной?

Возникает ситуация, в которой слова могут стать предметом уголовного преследования.

Надпись «Нет войне». Публикация в социальной сети. Комментарий под новостью. Рисунок ребёнка.

Сами по себе эти действия юридически не равнозначны. Однако известные судебные дела показывают, насколько серьёзными могут оказаться последствия выражения антивоенной позиции.

Пятнадцать лет на городском плакате

Я помню один плакат в Хабаровске.

Он висел на улице Ким Ю Чена / в районе Амурского бульвара — на обычной городской улице, по которой ежедневно проходят люди.

Это было огромное предупреждение прокуратуры города Хабаровска.

На синем фоне размещался официальный текст об административной и уголовной ответственности за действия, которые российское законодательство определяет как дискредитацию вооружённых сил или распространение заведомо ложной информации об армии.

На плакате были указаны административные штрафы от 30 тысяч рублей для физических лиц и до миллиона рублей для юридических лиц.

Отдельно говорилось об уголовной ответственности, вплоть до 15 лет лишения свободы.

Важно понимать: максимальный срок до 15 лет относился к определённым составам преступлений, связанным с распространением заведомо ложной информации об использовании вооружённых сил, а не автоматически к любому антивоенному лозунгу. Но что это — запугивание несогласных с войной в Украине?

Для человека, который просто шёл по улице, перед глазами находилось огромное официальное предупреждение.

Я сохранил фотографию этого плаката.

Для меня она стала свидетельством того, как новое законодательство входило в повседневную жизнь российского общества.

Это предупреждение размещалось не в зале суда и не в специальном юридическом издании. Оно висело прямо на городской улице, среди жилых домов, деревьев, автомобилей и прохожих.

Государство не просто принимало новые законы. Оно публично сообщало гражданам, какие последствия могут наступить за определённые высказывания.

Возникает вопрос: где проходит граница между информированием граждан о законе и созданием атмосферы, в которой человек начинает опасаться высказывать собственное мнение?

Оригинальная фотография плаката прокуратуры города Хабаровска, снятая Roman Tretiakov
Оригинальная фотография плаката прокуратуры города Хабаровска, снятая Roman Tretiakov

Документальное фото: предупреждение прокуратуры города Хабаровска об административной и уголовной ответственности за действия, связанные с российскими вооружёнными силами. Улица Ким Ю Чена / район Амурского бульвара, Хабаровск, Россия. Архивное фото: Roman Tretiakov / WE PNW. © Roman Tretiakov.

В том же Хабаровске 2 июля 2026 года умер журналист Сергей Мингазов, сотрудничавший с Forbes, «Коммерсантом» и «Ведомостями». Его уголовно преследовали из-за репостов сообщений о событиях в Буче. В 2025 году журналисту назначили штраф, позднее увеличенный до 2,5 миллиона рублей, а затем направили дело на новое рассмотрение. Мингазов тяжело болел раком, и его защита добивалась приостановки судебного процесса ради лечения, но добиться этого не удалось. В июле 2026 года уголовное дело прекратили в связи с его смертью. Причиной смерти стало онкологическое заболевание; утверждать, что его вызвало судебное преследование, оснований нет.

Источник: Forbes — прекращение дела Сергея Мингазова

Источник: «Новая газета» — болезнь и судебное преследование Мингазова

Рисунок школьницы и заключение её отца

В апреле 2022 года шестиклассница Маша Москалёва из Ефремова Тульской области нарисовала антивоенный рисунок.

После этого семья привлекла внимание правоохранительных органов.

Позднее против её отца, Алексея Москалёва, возбудили уголовное дело о повторной дискредитации российской армии.

Важно уточнить: юридическим основанием уголовного обвинения стали его собственные публикации в социальных сетях, а не рисунок дочери. Однако именно после истории с рисунком семья оказалась в поле зрения правоохранительных органов.

28 марта 2023 года суд назначил Москалёву два года колонии. Позднее срок сократили до одного года и десяти месяцев.

15 октября 2024 года он вышел на свободу.

Ребёнок нарисовал рисунок. Отец оказался в заключении из-за собственных антивоенных публикаций. Семья прошла через расследование, суд и разлуку.

Это цена, которую реальные люди заплатили за столкновение с государственной системой.

Источник: Associated Press — освобождение Алексея Москалёва

Мария Мехедова: врач, комментарии и уголовное преследование

Другая история произошла в Благовещенске Амурской области.

Мария Мехедова — врач-педиатр.

В декабре 2022 года её оштрафовали на 30 тысяч рублей по административному делу о дискредитации российских вооружённых сил. Поводом, согласно опубликованным материалам, стали антивоенные комментарии и публикации в Instagram.

Позднее против неё возбудили отдельное уголовное дело по статье о публичном оправдании терроризма. Оно было связано с комментариями о гибели провоенного блогера Владлена Татарского.

Мария находилась под домашним арестом. Её профессиональная деятельность была ограничена.

1 октября 2024 года суд приговорил её к трём годам лишения свободы условно и штрафу в размере 500 тысяч рублей.

Правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» рассматривает её уголовное преследование как политически мотивированное и оспаривает обоснованность обвинения.

История Марии важна не только юридическими обстоятельствами.

Она показывает, как публичные высказывания могут повлиять на жизнь человека, чья основная работа вообще не связана с политикой.

Врач лечит детей. Высказывает свою позицию. Затем оказывается фигурантом административного и уголовного производств.

Что происходит с доверием между людьми, когда политические разногласия могут привести к обращению в правоохранительные органы?

Что происходит с обществом, в котором человек начинает опасаться не только государственных структур, но и собственных знакомых, коллег и соседей?

Эти вопросы не менее важны, чем номера уголовных статей.

Источник: «Мемориал» — публичные материалы дела Марии Мехедовой

Когда обвинение почти всегда заканчивается приговором

Истории Скочиленко, Москалёва и Мехедовой не существуют в статистическом вакууме.

Данные правозащитных организаций позволяют оценить масштаб политически мотивированных уголовных преследований.

В феврале 2026 года проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» опубликовал доклад о четырёх годах полномасштабной войны и связанных с ней репрессиях.

По состоянию на 18 февраля 2026 года исследователи зафиксировали:

  • 4 029 человек, подвергшихся политически мотивированному уголовному преследованию в России и на оккупированных территориях Украины в связи с войной.
  • 2 730 вынесенных приговоров.
  • 2 302 приговора, предусматривавших реальное лишение свободы.
  • Ноль оправдательных приговоров в отслеживаемой выборке.
  • 3 059 человек, находившихся в заключении на дату исследования.

Это не статистика исключительно граждан России, выступивших против войны. Выборка включает также украинских гражданских лиц и военнослужащих, преследуемых по связанным с войной делам.

Но отсутствие оправданий в столь большой документированной группе требует серьёзного внимания.

Отдельные данные приводит «ОВД-Инфо».

По анализу официальной судебной статистики, в 2023 году по уголовным статьям о военных «фейках» и повторной «дискредитации» армии — 207.3 и 280.3 УК РФ — было вынесено 115 приговоров без единого оправдания.

В 2025 году, по данным «ОВД-Инфо», российские суды вынесли 229 приговоров по политически мотивированным делам о высказываниях, связанных с войной.

В 118 случаях назначили реальное лишение свободы.

Новые преследования за антивоенные выступления стали регистрироваться реже, однако это не означало исчезновения уголовной ответственности за публичную позицию.

А сколько оправдывают в российских судах вообще?

По опубликованной статистике Судебного департамента, за 2025 год суды первой инстанции осудили 457 962 человека и оправдали 1 565.

Если сравнивать только эти две категории итогов, доля оправданных составляет около 0,34%.

Этот показатель нельзя автоматически интерпретировать как доказательство несправедливости остальных приговоров. В уголовном процессе существуют признания вины, особые процедуры, прекращение дел и другие варианты их завершения.

Но возникает другой вопрос: почему оправдание остаётся настолько редким исходом рассмотрения уголовного обвинения?

И особенно — что происходит с независимостью суда в делах, затрагивающих политические интересы государства?

Источник: «Мемориал» — статистика политически мотивированных дел, февраль 2026 года

Источник: «ОВД-Инфо» — репрессии в России в 2025 году

Источник: Право.ru — судебная статистика за 2025 год

Люди, которые не захотели участвовать в войне

Есть ещё одна группа людей, чьи истории необходимо учитывать.

Это военнослужащие, которые самовольно покинули части, отказались исполнять приказы или были обвинены в дезертирстве.

По данным исследования «Медиазоны», к концу мая 2025 года в российские военные суды поступили дела в отношении 20 662 человек по статьям о самовольном оставлении части, дезертирстве и неисполнении приказа.

В отношении 17 721 фигуранта уже были вынесены приговоры.

Большинство дел касалось самовольного оставления части — статья 337 УК РФ.

Ещё 1 369 дел поступили по статье о неисполнении приказа и 1 010 — по статье о дезертирстве.

Не все эти люди обязательно отказывались воевать по политическим, нравственным или религиозным убеждениям. Мотивы могли быть разными: состояние здоровья, семейные обстоятельства, отношение командования, условия службы или сознательное неприятие войны.

Поэтому нельзя автоматически назвать всех фигурантов противниками войны.

Но масштаб уголовных производств показывает, что последствия военной политики затронули не только гражданских активистов и журналистов, но и тысячи военнослужащих.

Сколько из этих людей получили оправдательные приговоры именно потому, что суд признал правомерность их отказа участвовать в войне по убеждениям?

Достоверной сопоставимой общероссийской статистики таких оправданий установить пока не удалось.

Источник: «Медиазона» — более 20 тысяч дел об отказе от службы

Судья, который должен защищать человека

Но есть вопрос ещё важнее содержания отдельных законов.

Почему суд не становится защитой человека от возможного произвола государства?

В российском законодательстве существует присяга судьи.

Статья 8 закона «О статусе судей в Российской Федерации» требует осуществлять правосудие, подчиняясь закону, быть беспристрастным и справедливым.

Принцип судебной независимости предполагает, что судья не должен действовать как представитель обвинения.

Его обязанность — проверить доказательства, выслушать защиту, оценить законность действий государства и вынести обоснованное решение.

16 ноября 2023 года судья Оксана Демяшева приговорила Александру Скочиленко к семи годам заключения.

На следующий день квалификационная коллегия судей Санкт-Петербурга рекомендовала Демяшеву на должность заместителя председателя Калининского районного суда.

В июне 2024 года президент России подписал указ о её назначении.

Таким образом, после резонансного приговора судья получила более высокую должность.

Само совпадение событий по времени не доказывает, что повышение стало наградой именно за приговор Скочиленко. Но оно позволяет поставить вопрос о критериях профессиональной оценки судей и ответственности за решения, вызывающие серьёзные сомнения у правозащитников.

История другой судьи, Маргариты Котовой, также заслуживает внимания.

22 марта 2022 года она приговорила Алексея Навального к девяти годам колонии по обвинениям в мошенничестве и неуважении к суду.

Впоследствии Котова перешла из Лефортовского районного суда в Московский городской суд.

Обе судьи фигурировали в европейских санкционных решениях в связи с нарушениями прав человека.

Возникает вопрос: насколько независимы механизмы назначения и продвижения судей, участвующих в политически значимых процессах?

И кто оценивает последствия их решений?

Источник: назначение Оксаны Демяшевой

Источник: «Интерфакс» — приговор Навальному

Источник: решения ЕС о санкциях

Тысячи судей и десятки тысяч дел

17 февраля 2025 года «Новая газета Европа» опубликовала масштабное исследование российской судебной практики.

Журналисты проанализировали политически значимые уголовные и административные дела за несколько лет.

В выборке были выявлены 1 205 судей, рассматривавших уголовные дела, классифицированные исследователями как политические, и 9 724 судьи, выносивших решения по политическим административным статьям.

Эти категории могут пересекаться.

Кроме того, исследователи обнаружили 281 судью, которым такие административные дела поступали статистически необычно часто.

По оценке журналистов, это может указывать на целенаправленное распределение определённых дел между конкретными судьями.

Само по себе такое распределение ещё не доказывает нарушения закона конкретным судьёй.

Исследование также показало, что практика различается: некоторые судьи назначают минимальные наказания, другие прекращают производства, третьи выносят более суровые решения.

Это важная деталь.

Проблема независимости правосудия не означает, что каждый судья действует одинаково.

Но когда политически чувствительные дела регулярно концентрируются у определённых судей, возникает необходимость независимой проверки того, как они распределяются и какие факторы влияют на судебные решения.

Источник: «Новая газета Европа» — исследование «Лица репрессий»

Фургал: кто проверяет доказательства по громким делам?

История бывшего губернатора Хабаровского края Сергея Фургала отличается от дел людей, преследуемых за антивоенные высказывания.

Здесь речь идёт об обвинениях в тяжких уголовных преступлениях, включая организацию убийств и покушения.

Но именно поэтому требования к доказательствам, беспристрастности суда и соблюдению процессуальных прав приобретают исключительное значение.

Я жил и занимался общественно-политической деятельностью в Хабаровске. Поэтому дело Фургала для меня — не просто новость из федеральной повестки.

В июле 2020 года его задержание вызвало массовые протесты в Хабаровске. Тысячи людей требовали открытого и справедливого рассмотрения дела.

10 февраля 2023 года суд назначил Фургалу 22 года лишения свободы после обвинительного вердикта присяжных.

3 декабря 2025 года по второму, экономическому делу суд назначил ему новый срок, а по совокупности с первым приговором — 25 лет колонии.

Фургал свою вину отрицает.

Защита оспаривала доказательства обвинения и законность отдельных процессуальных действий.

Особенно серьёзные вопросы возникли после сообщений присяжных о предполагаемом давлении со стороны председательствующего судьи Геннадия Цоя.

Они утверждали, что судья вмешивался в работу коллегии. Защита требовала проверки этих обстоятельств.

Приговор по первому делу был оставлен в силе вышестоящими судами.

Это означает, что вина Фургала установлена вступившим в силу российским судебным решением. Но наличие приговора само по себе не устраняет общественного интереса к качеству доказательств и проверке жалоб на процедуру.

Именно здесь необходимо различать две вещи: решение суда и доверие общества к справедливости процесса.

Когда политически значимое уголовное дело вызывает массовые протесты, государство заинтересовано не просто в вынесении приговора, а в том, чтобы законность процесса не вызывала обоснованных сомнений.

Источник: «Радио Свобода» — заявления присяжных о давлении

Источник: «Коммерсантъ» — приговор 3 декабря 2025 года

Навальный: когда политическая мотивация установлена судом

В истории Алексея Навального существует документ, который особенно важен для оценки российской судебной практики.

15 ноября 2018 года Большая палата Европейского суда по правам человека вынесла решение по делу Navalnyy v. Russia.

ЕСПЧ установил многочисленные нарушения прав Навального при задержаниях и административных разбирательствах.

Более того, суд признал, что в двух эпизодах ограничения его прав преследовали скрытую цель — подавление политического плюрализма.

Это не публицистическое предположение.

Это вывод международного суда по конкретным обстоятельствам дела.

В дальнейшем против Навального продолжались уголовные процессы.

В августе 2023 года ему назначили 19 лет заключения по делу об экстремизме.

16 февраля 2024 года Алексей Навальный умер в исправительной колонии.

Российские власти отвергали обвинения в политическом характере его уголовного преследования. Однако решения ЕСПЧ документируют нарушения его прав ещё на более ранних этапах.

Эта история показывает, насколько важна возможность независимого пересмотра решений государственных органов.

Источник: ЕСПЧ — Navalnyy v. Russia, 15 ноября 2018 года

От прокуратуры к Верховному суду

Российскую судебную систему невозможно исследовать, не рассматривая её руководство.

Вячеслав Лебедев возглавлял Верховный суд РСФСР, а затем Российской Федерации с 1989 года до своей смерти в феврале 2024 года.

На протяжении десятилетий он оставался одной из самых влиятельных фигур российского правосудия.

После его смерти Верховный суд возглавила Ирина Подносова. Она умерла в июле 2025 года.

24 сентября 2025 года председателем Верховного суда России назначили Игоря Краснова.

До этого он занимал должность генерального прокурора Российской Федерации, а ещё раньше работал в Следственном комитете.

Получилась необычная карьерная последовательность: следствие, руководство государственным обвинением, затем руководство высшей судебной инстанцией страны.

Сам по себе переход из прокуратуры в суд не доказывает нарушения судебной независимости.

Но он делает особенно актуальным вопрос об институциональных гарантиях: способен ли суд сохранять необходимую дистанцию от ведомств, представляющих обвинение?

Официальный сайт Верховного суда сообщает, что Краснов был назначен Советом Федерации по представлению президента.

По закону председатель Верховного суда должен обеспечивать работу высшей судебной инстанции, не подменяя независимое решение каждого судьи.

Именно поэтому оценивать нужно не только биографию руководителя, но и реальные механизмы защиты судей от административного и политического воздействия.

Источник: Верховный суд РФ — биография и назначение Игоря Краснова

Прокуроры и политическая карьера

Отдельного внимания заслуживает профессиональная траектория государственных служащих, участвующих в политически значимых процессах.

Один из примеров — Наталья Поклонская.

До 2014 года она работала в украинской прокуратуре.

После российской аннексии Крыма Поклонская возглавила созданную Россией прокуратуру полуострова.

Позднее стала депутатом Государственной думы, занимала должность заместителя руководителя Россотрудничества, а затем советника генерального прокурора России.

Крым международно признаётся частью Украины, поэтому деятельность российских государственных институтов на полуострове остаётся предметом международно-правовых споров и санкционных решений.

История Поклонской показывает, как профессиональная карьера может развиваться на фоне масштабных политических и территориальных изменений.

Однако оценка персональной юридической ответственности требует анализа конкретных действий, полномочий и решений, а не одного лишь факта занятия должности.

И это правило должно действовать в отношении любого прокурора и судьи.

Нельзя подменять доказательства личной ответственности политическим отношением к человеку.

Иначе критика несправедливого правосудия сама начнёт пользоваться методами, которые она оспаривает.

Источник: «Коммерсантъ» — биография Натальи Поклонской

Международное правосудие: от ЕСПЧ до ордера на арест президента

Вопрос о российской судебной системе невозможно полностью отделить от международного права.

Здесь особенно важно различать три института: Европейский суд по правам человека, Международный уголовный суд и Международный суд ООН.

Россия и Европейский суд по правам человека

16 марта 2022 года Россия перестала быть членом Совета Европы.

16 сентября того же года она прекратила участие в Европейской конвенции о правах человека.

Это существенно ограничило возможность российских граждан обращаться в ЕСПЧ в связи с новыми нарушениями их прав.

При этом Европейский суд сохранил компетенцию по жалобам на действия и бездействие российских властей, произошедшие до 16 сентября 2022 года.

Но произошло и нечто другое.

В июне 2022 года в России вступил в силу закон, согласно которому постановления ЕСПЧ, вступившие в силу после 15 марта 2022 года, не подлежат исполнению российскими властями.

То есть российское государство не просто перестало участвовать в европейской системе защиты прав человека, но и законодательно ограничило исполнение её решений.

С точки зрения Совета Европы, прекращение участия России в Конвенции не освобождает государство от международных обязательств по нарушениям, совершённым до 16 сентября 2022 года.

Однако практическая возможность исполнения этих обязательств существенно осложнилась.

7 июля 2026 года ЕСПЧ принял ещё одно важное решение: суд исключил из списка 879 оставшихся индивидуальных жалоб против России, не связанных с вооружёнными конфликтами.

Суд указал, что дальнейшее рассмотрение именно этих жалоб в сложившихся обстоятельствах не оправдано, сохранив возможность их восстановления при изменении ситуации.

При этом дела, связанные с вооружёнными конфликтами, рассматриваются отдельно. Уже вынесенные постановления также не утрачивают своего значения.

Для российских граждан это означает дальнейшее сокращение практических возможностей добиться международной судебной защиты по новым внутренним нарушениям прав.

Именно поэтому возникает вопрос: кто защищает человека, если национальная судебная система не удовлетворяет его жалобу, а международный механизм больше не доступен?

Источник: Совет Европы — прекращение участия России в Конвенции

Источник: ЕСПЧ — решение Lebedeva and Others v. Russia, 7 июля 2026 года

Россия и Международный уголовный суд

Существует и другой международный судебный институт — Международный уголовный суд в Гааге.

Россия подписала Римский статут Международного уголовного суда в сентябре 2000 года, но так и не ратифицировала его.

30 ноября 2016 года российское правительство официально уведомило генерального секретаря ООН, что не намерено становиться участником Римского статута.

Таким образом, Россия никогда не была государством — участником Международного уголовного суда. Говорить, что она «вышла» из МУС, юридически некорректно.

Однако юрисдикция Международного уголовного суда в отношении предполагаемых преступлений на территории Украины имеет отдельное правовое основание — признание Украиной юрисдикции суда и предусмотренные Римским статутом механизмы.

17 марта 2023 года МУС выдал ордера на арест Владимира Путина и уполномоченного по правам ребёнка Марии Львовой-Беловой.

Ордера связаны с подозрениями в военных преступлениях — незаконной депортации и перемещении украинских детей с оккупированных территорий.

Международный уголовный суд заявил о наличии разумных оснований полагать, что подозреваемые могут нести индивидуальную уголовную ответственность.

Ордер на арест не является обвинительным приговором. Подозреваемые сохраняют право на защиту и справедливое судебное разбирательство.

Но принцип имеет исключительное значение: государственная должность, даже президентская, сама по себе не должна исключать рассмотрение вопроса об уголовной ответственности за международные преступления.

Источник: ООН — уведомление России от 30 ноября 2016 года

Источник: Международный уголовный суд — ордера на арест Путина и Львовой-Беловой

Международный суд ООН: Россия из него не вышла

Есть ещё один международный судебный орган, который нередко путают с Международным уголовным судом.

Это Международный суд ООН — главный судебный орган Организации Объединённых Наций.

В отличие от МУС, он рассматривает прежде всего споры между государствами, а не уголовные обвинения против отдельных людей.

Россия остаётся членом ООН и участницей Статута Международного суда.

Более того, Международный суд продолжает рассматривать дело Украины против России, связанное с Конвенцией о предупреждении преступления геноцида.

6 ноября 2026 года суд вынес очередное процессуальное определение по этому делу, продлив сроки представления письменных документов сторонами.

Поэтому утверждение, что Россия отказалась от всех международных судов, было бы неправильным.

Но прекращение участия в европейской системе защиты прав человека, отказ исполнять решения ЕСПЧ и нежелание присоединяться к Международному уголовному суду представляют собой реальные и документально установленные события.

Они позволяют исследовать, каким образом государство выстраивает отношения с международными механизмами юридической ответственности.

Источник: Устав ООН — глава XIV, Международный суд

Источник: Международный суд ООН — дело Ukraine v. Russian Federation

Кто отвечает за несправедливость?

Обычно, когда обсуждают репрессии, называют президентов, министров и руководителей правоохранительных органов.

Но между политическим решением и сломанной человеческой жизнью существует целая цепочка профессиональных действий.

Кто-то разрабатывает законопроект.

Кто-то голосует за него.

Кто-то подписывает заявление или составляет рапорт.

Следователь возбуждает уголовное дело.

Прокурор поддерживает обвинение.

Судья исследует материалы и выносит приговор.

Затем другие судьи проверяют законность принятого решения.

Каждый участник этой цепочки обладает определёнными полномочиями, обязанностями и степенью ответственности.

Одни могут искренне считать, что действуют правильно. Другие могут соглашаться с решениями руководства. Третьи могут испытывать давление или опасаться последствий профессионального несогласия.

Но оценивать эти мотивы необходимо по доказательствам.

Нельзя утверждать, что каждый судья сознательно совершает несправедливость. Нельзя считать всех сотрудников прокуратуры участниками незаконного преследования.

Однако точно так же нельзя объяснять любое спорное решение фразой о том, что человек просто выполнял закон.

Профессиональная присяга существует именно для тех ситуаций, когда соблюдение справедливости требует независимого решения.

Если государственные органы способны предъявлять обвинения практически за любое неудобное высказывание, именно суд должен оставаться местом, где такое обвинение проходит строгую проверку.

Без этого суд рискует превратиться из независимого арбитра в часть административной процедуры наказания.

Правосудие не должно бояться человека

Для меня эта тема не является абстрактным спором о юридических определениях.

Я жил в России, занимался общественной деятельностью и политикой, видел, как постепенно менялась атмосфера вокруг публичного выражения мнений.

Помню время, когда законы представляли обществу как технические меры контроля и защиты государства.

Помню предупреждение прокуратуры на улице Ким Ю Чена в Хабаровске.

Помню, как менялось отношение к публичному несогласию.

Но последствия законодательных изменений стали выходить далеко за пределы бухгалтерской отчётности общественных организаций или борьбы с действительно опасными действиями.

Истории Скочиленко, Москалёва, Мехедовой и многих других людей заставляют задавать вопросы не только о самих законах, но и о работе государственных институтов.

Ведь суд — это не только здание, государственный герб и человек в мантии.

Правосудие существует ради защиты закона и прав человека, в том числе в ситуации конфликта человека с государством.

Если гражданин может свободно соглашаться с властью, но за публичное несогласие рискует получить штраф, уголовное дело или тюремный срок, необходимо задать вопрос о границах свободы выражения мнений.

Если суд рассматривает такое дело, необходимо выяснить, существует ли реальная возможность оспорить обвинение и добиться независимого решения.

А если публично значимые процессы сопровождаются серьёзными жалобами на нарушения процедуры, обществу нужны не только приговоры, но и убедительные ответы на эти жалобы.

Никакое государство не застраховано от судебных ошибок. Ни одна судебная система не является совершенной.

Но принципиальное различие проявляется в способности системы обнаруживать собственные ошибки, исправлять их и защищать человека от злоупотребления властью.

Именно это отличает правосудие от простого применения государственного принуждения.

Слепа ли российская Фемида?

Традиционный символ правосудия — Фемида с завязанными глазами.

Повязка означает беспристрастность. Суд не должен смотреть на богатство, должность, политические убеждения или близость человека к власти.

Но слепота правосудия не должна превращаться в неспособность видеть доказательства, обстоятельства и человеческие последствия судебных решений.

За каждым громким процессом стоят не только юридические документы.

Стоят люди.

Женщина, которая должна иметь возможность заниматься своей профессией.

Художница, которая выразила отношение к войне.

Отец, которого ждёт ребёнок.

Военнослужащий, столкнувшийся с выбором между приказом и собственными убеждениями.

Человек, который хочет быть уверен, что обвинения против него проверит независимый суд.

И судья, который однажды произнёс профессиональную присягу.

Вопрос о российском правосудии — это поэтому не только вопрос о Путине, Навальном или Фургале.

Это вопрос о том, может ли обычный гражданин рассчитывать на справедливое рассмотрение своего дела, когда его взгляды не совпадают с позицией государства.

Если закон позволяет власти наказывать человека за мнение, кто должен защитить человека от такого закона?

И если даже суд оказывается неспособен сделать это, тогда главный вопрос уже не в том, насколько суров приговор.

Главный вопрос — осталось ли правосудие независимым от тех, кто требует наказания.


Roman Tretiakov

Авторская колонка WE PNW

Материал отражает авторскую позицию. Сведения об уголовных делах, судебных решениях и законодательстве основаны на открытых источниках, ссылки на которые приведены в тексте. Оценки правозащитных организаций и заявления сторон передаются с соответствующей атрибуцией.

Поделиться этой новостью