В ночь на 6 октября Украина провела одну из крупнейших беспилотных атак по Москве и Московскому региону за время войны, согласно сообщениям, приведённым Reuters.
Мэр Москвы Сергей Собянин заявил, что в сторону столицы были запущены более 650 беспилотников и большинство из них сбили. Губернатор Московской области Андрей Воробьёв сообщил об уничтожении или подавлении 185 дронов, двух погибших, девяти раненых и повреждении домов и автомобилей. Это данные российских властей, а не независимо подтверждённые итоги. Reuters также привёл сообщения российских военных блогеров об ударе по крупному топливному объекту в регионе; эта оперативная информация остаётся неподтверждённой.
Масштаб атаки важен сам по себе. Но ещё важнее то, что она показывает: война всё заметнее перестаёт быть для России событием, происходящим где-то далеко от крупных городов и повседневной жизни большинства населения.
На протяжении первых лет полномасштабной войны основная часть разрушений, ударов по жилым районам и критической инфраструктуре приходилась на территорию Украины. Москва и значительная часть центральной России оставались сравнительно изолированы от прямых последствий боевых действий.
Теперь эта дистанция сокращается.
Reuters описывает расширяющуюся украинскую кампанию против российских нефтеперерабатывающих заводов, складов топлива и экспортных терминалов, направленную на сокращение доходов, поддерживающих войну Москвы. Украинские официальные лица объясняют удары в глубине России попыткой ослабить её способность вести войну. Однако такое объяснение само по себе не подтверждает цели и результаты конкретной атаки.
При этом удары по инфраструктуре всё отчётливее показывают риски для обычных городов и посёлков.
Когда десятки или сотни беспилотников проходят через российское воздушное пространство, последствия касаются уже не только армии и нефтяных объектов. Reuters сообщил, что власти Домодедово восстанавливали электроснабжение пострадавших деревень. Повреждения домов, перебои с услугами и риск нарушений авиасообщения делают войну ближе к жителям регионов, которые ещё недавно воспринимали её как нечто далёкое. Не каждый сбой можно считать результатом подтверждённого прямого попадания: перехват беспилотников и падение обломков также создают опасность.
Есть и ещё один аспект.
Чем глубже становятся взаимные удары России и Украины, тем сильнее меняется сама география войны. Российские удары продолжаются по украинским городам и инфраструктуре, а Украина всё активнее переносит военное давление на российскую территорию. Параллельно сохраняется риск того, что цели и масштабы атак будут расширяться дальше.
В этой ситуации становится всё сложнее говорить о войне как о конфликте, ограниченном линией фронта.
Атака на Московский регион — это не только история о количестве запущенных дронов.
Это ещё один признак того, что пространство войны расширяется.
И, возможно, именно здесь возникает главный вопрос.
Могла ли российская власть, принимая решение о начале полномасштабной войны против Украины, допустить, что спустя несколько лет боевые действия в таком масштабе перекинутся уже на территорию самой Российской Федерации?
