Кремль заявляет, что в России нет политических заключённых.
Выступая перед журналистами 30 сентября, пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков отверг сообщения о том, что Москва и Вашингтон обсуждали освобождение политзаключённых в обмен на смягчение санкций.
Песков сказал:
«Нет, в такой формулировке это не обсуждалось. Более того, не могло обсуждаться, потому что мы категорически отрицаем наличие каких бы то ни было политзаключённых. Считаем совершенно неуместной такую постановку вопроса. А что касается различных обменов, которые осуществлялись ранее, то наши спецслужбы продолжают регулярные контакты по этому вопросу».
Такова позиция Кремля.
Независимые российские правозащитники описывают совсем другую картину политических и антивоенных преследований.
По данным ОВД-Инфо, на 24 июля 2025 года организация задокументировала 1 181 фигуранта уголовных антивоенных дел, 11 591 административное дело по статье о «дискредитации» вооружённых сил и более 20 тысяч задержаний в связи с антивоенными выступлениями с февраля 2022 года.
В обзоре за 2025 год ОВД-Инфо также зафиксировало 142 новых уголовных преследования за антивоенные высказывания в течение года.
Эти цифры сами по себе не решают вопрос о юридическом или политическом определении «политического заключённого». Но они показывают, почему категоричное заявление Пескова остаётся предметом спора.
Различие важно.
Сообщить, что власти отвергают термин «политический заключённый», — одно. Изучить, что происходит с людьми, которых преследуют за слова, протесты и оппозиционную деятельность, — другое.
Читатели могут сами оценить эту разницу.
